В состоянии открытости

Прослушать новость

«Инновации» – это сегодня не модное слово, а данность жизни. Инновации стали требованием времени во всем – в науке, производстве, бизнесе, образовании... Есть в этой сфере и свои лидеры. О формуле  успеха в инновационной деятельности, о том, как он достигается и какую роль в этом играет сотрудничество бизнеса и научно-образовательной среды, мы побеседовали с ректором Воронежского государственного университета Дмитрием Ендовицким.

– ВГУ ведет очень активную инновационную деятельность. В этом отношении ваш вуз занимает передовые позиции в регионе.

– Сразу хочу предостеречь вас от глубокой ошибки: не стоит ассоциировать университет только с регионом. Это неправильно! Для этого уровня государство специально придумало опорные региональные вузы. Вот они работают только на регион. А университет со столетней историей трудится на всю страну и на весь мир. На региональном уровне спрос на инновации пока еще очень слаб. Инновационная инфраструктура в нашей области находится в стадии развития. Инновационные запросы предприятий региона формируются, и устойчивого спроса на готовые технологии и инновации от воронежской бизнес-среды пока нет. Мы, безусловно, являемся лидером в инновационной деятельности в целом. У нас есть проекты в области IT, химии, биотехнологий, фармацевтики. Отдельно мы выделили проекты в области медицины, геологии, физики и машиностроения. Фактически во всех приоритетных отраслях науки и технологий в стране мы занимаем свою определенную нишу. Например, недавно в рамках Ассоциации вузов Черноземья мы выступили с инициативой о создании Атласа инновационных проектов. Отмечу, что такого документа нет ни у одного вуза в ЦФО.   

– И в чем же суть и ценность этого Атласа?

– Мы можем представить 34 готовых инновационных проекта. В Атласе есть аннотация каждого из них – от описания объекта до патентной защиты, рисков коммерциализации, полной стоимости проекта и сроков реализации и окупаемости.

– Я так понимаю, им можно пользоваться как настоящим бизнес-планом? 

– Абсолютно. Это разработки, готовые к внедрению. Какие-то из них реализованы, некоторые находятся в стадии реализации, а за какими-то охотятся крупные компании.  Например, одно из наших малых инновационных предприятий занимается проектом «Твердая вода». Ему предлагают стать резидентом «Сколтех», чтобы воспользоваться уникальной технологией, разработанной нашими учеными. Или, допустим, сейчас готовится визит представителей компании LG, их интересуют проекты в области связи. Наши разработки могут перевести гаджеты на совершенно другой уровень, совершить технологический скачок. Мы ведем переговоры, чтобы эти технологии не утекли на запад безвозвратно, чтобы инвесторы вкладывались в университет и развитие этих технологий, а не просто воровали идеи, выплачивая нашим ученым какие-то копейки.

Понимаете, вузовская среда в мире и в России находится в стадии очень жесткой конкуренции. И побеждает тот вуз, который максимально интегрируется с бизнес-сообществом – в вопросах и подготовки кадров, и создания новых инновационных продуктов, технологий, коммерциализации разработок. Все это вместе дает неоспоримые конкурентные преимущества. Такой вуз в конечном итоге будет занимать места в важных рейтингах, у него будет много абитуриентов, будут деньги на развитие и фундаментальные исследования. 

– Получается, сейчас ВГУ чаще сотрудничает с международными компаниями, чем с региональными…

– С международными и российскими. У нас реализованы проекты с белгородской группой компаний «ЭФКО», мы активно работаем курскими высокотехнологичными предприятиями, ведем переговоры с московскими компаниями. Не исключаем возможности совместных инновационных исследований с томичами. Недавно прошли переговоры с Пермским госуниверситетом по совместному созданию новых высокотехнологичных производств.

– В этом списке нет Воронежа. Почему? Он вам совсем не интересен?

– Конечно, интересен. Но воронежское бизнес-сообщество особенное. Во-первых, это преимущественно либо оборонно-промышленный, либо аграрно-промышленный комплекс. ОПК – это очень закрытая система. Что касается АПК, то мы реализовали несколько аграрных проектов, создали несколько предприятий (в том числе с «Воронежсельмашем»). Но предприятий высокотехнологичных и динамично развивающихся вне АПК и ОПК в Воронежской области все же маловато. Так что все идеи, которые генерирует университет, распространяются на Россию и мир. Например, наш Атлас инновационных проектов мы перевели на английский язык. В мае на российско-германском бизнес-форуме, который будет проходить у нас по инициативе губернатора Алексея Гордеева, мы будем делать нашим немецким партнерам презентацию этих проектов на английском языке. Мы готовы подписать с ними меморандум о намерении и приступить к совместной реализации этих проектов.

– От того, что вы рассказываете, возникает ощущение не только безусловного успеха, но еще и некоей легкости. Неужели в этом инновационном прорыве у вас не было серьезных трудностей?

– К этому состоянию открытости в инновационной сфере университет шел пять лет. И у нас было много проблем. Первая – мы не имели инновационной инфраструктуры: центра коллективного пользования оборудованием (а сейчас в нем есть тяжелая современная техника), технопарка и бизнес-инкубатора, слабо работала служба защиты интеллектуальной собственности, патентования. Мы создали всю эту инфраструктуру. Конечно, нам очень помогало государство. Мы выиграли в конкурсе на развитие инновационной инфраструктуры, стали вузом, который реализовывает свою программу стратегического развития с инновационной составляющей.  

Вторая проблема, которая отчасти существует до сих пор, – это проблема фундаментальная. Я говорю о ментальности ученых.

– И каким же образом она могла помешать развитию университета? Ведь в восприятии общества ученый – это зачастую образец, пример.   

– Во-первых, многим свойственен патернализм – беда, присущая не только вузам, но и всему нашему обществу. Это ожидание, что придет кто-то очень богатый, влиятельный и добрый и все сделает. Отчасти нам удалось сломать эту черту нашей университетской психологии. Во-вторых – и это очень важно! – сталкиваются две культуры: академическая традиционная и культура бизнеса. Академическая культура, особенно у такого огромного университета, с европейскими корнями, - это свободолюбие и демократия. Они граничат с разгильдяйством и слабой исполнительской дисциплиной. А для бизнес-культуры характерны жесткие дисциплина, календарное планирование, контроль, управление по целям. И вот когда в одном проекте сталкиваются благородное разгильдяйство ученых и требования производственной дисциплины и жестких сроков, вот тут и начинается ломка. Это очень тяжелая вещь! Где-то получается быстрее, где-то медленнее, а иногда (были и такие случаи) проекты просто умерли из-за разности культур.  

В-третьих, существует и проблема воплощения идей. От фундаментальной науки до прикладной – расстояние в океан. Сделать шаг до прикладной разработки, перейти к представлению своей идеи в виде технологии, которую могут купить промышленники, – это очень тяжело. Для перехода от научно-исследовательской работы к опытно-конструкторской от ученых требуются серьезное инженерное образование, опыт работы на производстве. И этот переход может стать серьезным барьером. Но судя по тому, как развивается университет, нам многое удается. Не на сто процентов, но многое.  

– Описанный вами путь от НИРа к ОКРу очень напоминает советскую систему, когда наука развивалась, в том числе, в отраслевых НИИ и КБ. Сегодня эта система разрушена. Надо ли к ней возвращаться?

– Существует несколько моделей научно-исследовательской работы. Советская модель была такой: в университетах давали образование, в некоторых велись фундаментальные исследования, а вся основная наука была сосредоточена в системе академии наук и отраслевых НИИ, КБ при крупных предприятиях. А, например, в США основной инновационный прорыв делают университеты, и это другая модель. Я не думаю, что надо возвращаться полностью к советской модели. Если есть предпосылки для развития КБ и остатков НИИ – пусть они развиваются. Но важно дать возможность работать и вузам, которые продемонстрировали свою инновационную дееспособность, почувствовали радость инноваций и коммерциализации. 

– Получается, то, что создаете сейчас вы, – это нечто новое для нашей страны?

– Да, это так. В какой-то мере мы реализуем концепцию предпринимательского университета. Так, на финансирование науки у нас выделено около 400 млн рублей. Из них 240 млн – это деньги из бюджета и различных фондов, а вот 160 млн – это прямые инвестиции предприятий, которые заинтересованы в нашей инновационной деятельности. Этого недостаточно: надо, чтобы в этой цифре был еще один ноль! Но с чего-то мы стали развиваться и развиваемся дальше. Лестно, что ВГУ второй год подряд является лучшим инновационным вузом региона. Но самое главное – это наши разработки! То, что мы делаем, – это прорывы в технической сфере.

– Да, но не будем забывать, что ВГУ – это вуз.  У вас есть студенты, которых надо обучать. Насколько они задействованы в этой деятельности высокого уровня?

– Студенты вовлекаются в научно-исследовательскую деятельность буквально с первого-второго курса. Тех, у кого есть способности, наши ученые замечают и берут в состав научно-исследовательских групп. Более активно используются студенты магистратуры. Я вас уверяю, что реализация больших инновационных проектов, где идет строительство предприятий, создаются новые технологически ценности и продукты, невозможна без большого привлечения молодежи.

– В этом как-то используется инфраструктура вашего вуза?

– В бизнес-инкубаторе мы создали условия для развития малых инновационных предприятий. У нас их создано 34, и они все работают, имеют выручку. Конечно, многое зависит еще и от предпринимательских способностей участников предприятия. Даже самым талантливым ученым нужен человек, который может коммерциализировать продукт и продвигать его на рынок. Вспомним проект наших выпускников, получивший мировую известность, – Wizart Animation. Это тоже инновация, только в области анимации. А все потому, что у кого-то была предпринимательская жилка, а у других – талант в 3D-графике. Наш бизнес-инкубатор позволяет студентам, молодым и маститым ученым объединяться, создавать бизнес-проект.  

– Вы говорили о том, что сотрудничать с региональными предприятиями как партнерами в инновационном развитии непросто. А как складывается сотрудничество с ними как работодателями для ваших выпускников?

– Тут у нас несколько направлений. Первое – корпоративные именные стипендии.  Например, «Воронежсвязьинформ», «Лукойл», НЛМК на жесткой конкурсной основе отбирают ребят, подходящих их предприятию, и присуждают им стипендии. Сейчас мы с «Газпромбанком» обсуждаем вопрос организации целевой подготовки «Детей Газпрома» из любого региона. Предприятие будет оплачивать детям и стипендию, и обучение, и проживание в общежитии. В свою очередь, университет должен обеспечить студентов необходимой компетенцией (например, горное дело, нефтегазовое дело, инжиниринг в области IT). В конечном итоге работодатель хочет получить не просто талантливого молодого человека, а того, кто ориентирован на бизнес-интересы его компании.

Вторая форма сотрудничества с работодателями – это трехсторонний целевой договор между абитуриентом, работодателем и вузом. Студент учится по конкретной программе, интересной работодателю; тот гарантирует ему оплату стоимости обучения и выплату стипендии, место практики. Затем выпускник обязан отработать на предприятии минимум три года. Такие механизмы сейчас находятся в стадии развития. К концу лета министерство образования и науки разработает типовые формы таких трехсторонних договоров.  

Есть и еще одна форма работы – корпоративные центры обучения. При ВГУ свои центры открыли почти 10 компаний, среди них Siemens, ATOS, T-Systems. Они отбирают талантливых детей, обучают по специальной программе и платят им стипендии. Таким образом, из университета выходит человек, который знает от и до все особенности бизнеса и может сразу включиться в бизнес-процесс. Но это возможно только тогда, когда бизнес занимает проактивную позицию и идет в университет. В свою очередь, и вуз должен быть открытым к новой, иногда непривычной для него бизнес-культуре.

– То, о чем вы сейчас говорите, опровергает старый миф о том, что подготовить в вузе хорошего практического специалиста невозможно.

– Можно! Например, центр корпоративного обучения АТОS существует у нас уже 11 лет. Ежегодно около 100 человек обучаются в нем и затем поступают работать на это предприятие. Ценность такого специалиста на рынке труда сразу в разы выше.  

– Подводя итоги нашему разговору… Вы сказали, что от государства ВГУ поступило 240 млн рублей. Это серьезные суммы. Как вы считаете, помогать надо сильным, или же они и так себе все заработают, и помогать надо маленьким и слабым?

– Мое глубокое убеждение: в инновационной научной деятельности надо помогать только сильным. Только так мы получим устойчивый стратегический эффект от вложения государственных инвестиций.